Блоги туристов: рассказы и отзывы туристов о путешествиях

Одна из самых впечатляющих экскурсий, которую мы совершили с выездом из Роторуа, - посещение острова White Island (175 NZD), находящегося в Тихом океане в 50 километрах к востоку от Бухты Изобилия.

Это остров-вулкан, причем действующий Ходу на нашем теплоходике полтора часа. По навигатору определили скорость – 32 км в час, что вполне неплохо для такого судна.

Открыл этот остров незабвенный Джеймс Кук, однако на остров он не высаживался. Увидев густой белый дым, Кук подумал, что там проживает воинственное племя дикарей и, зная их людоедские наклонности, от посещения острова отказался. Однако название острова было дано именно Куком из-за белого дыма – Белый остров (White Island).

Кука съели в другое время и в другом месте, а белый дым над островом на деле является белым паром, исходящим из кратера вулкана. Кратер огромный. По нему нас водили часа полтора, всем надели каски, дали респираторы, чтобы было легче дышать в местах наиболее активных выделений сероводорода, и мы стали все похожи на шахтеров или горных инженеров. Вулкан находится в первой стадии активности (всего пять), Когда он переходит во вторую, то туристов возить на остров перестают.

Т. е. он живет своей жизнью: в кратере, а диаметром он метров 400, где-то пышет и булькает жидкая, как каша, вулканическая грязь, где-то течет горячая, а то и кипящая, вода, но самое впечатляющее – это выбросы под диким давлением и с таким же грохотом того самого белого пара. Вот тут уже и нужен респиратор. Скалы самых разных цветов и оттенков. Есть в кратере и горячее зеленое озеро. Да и земля под ногами тоже горячая. В литературе всё это сравнивают с лунным пейзажем.

Конечно, это просто некая аллегория, акцент на то, что ничего подобного нельзя увидеть нигде в другом месте Земли. И с этим, думаю, можно охотно согласиться. За вулканом ведется постоянный мониторинг. Кругом датчики, измеряющие химический состав выходящих газов, температуру, уровень колебаний почвы, сейсмодатчики. Раз в месяц на остров приезжает группа ученых, проводящих анализ состояния вулкана.

На берегу находится разрушенный извержением в 1914 году небольшой заводик, на котором вырабатывалась сера. При этом погибли все 14 рабочих. Осталось часть каких-то механизмов, проржавевших и желтых от серы.

По окончании экскурсии моторкой все мы были доставлены на корабль, с которого прямо ныряли в Тихий океан, и это было здорово. Остается добавить, что по пути в Whakatane встретили двух морских котиков, вокруг которых сделали два круга, а они нам славно позировали.

Солнце встало на востоке

И сказало солнце вдруг:

Я хочу идти на Север,

Не хочу идти на Юг.

Солнце вряд ли виновато,

Что не так оно идёт –

Я в Зеландии, ребята

Здесь же всё наоборот.

Тут озёра, реки, раки,

Птичка Киви тут живёт.

Роторуа, Таранаки

И приветливый народ.

Пахнет сероводородом,

Очень много здесь коров.

Мы с приветливым народом

Вместе ходим без штанов.

Солнце лупит по загривку

Средь новозеландских вод.

И меня, как Бурку Сивку,

Загонял экскурсовод.

Не страшны теперь ни скалы,

Ни пещеры, ни вулкан.

Я за этим добрым малым

Прусь покорно, как баран.

Не страшны теперь ни скалы,

Ни ледник, ни водопад.

Он хотя и добрый малый,

Всё равно приличный гад.

Капитана Джеймса Кука

Съели много лет назад

Но людей, гласит наука,

Люди больше не едят.

Маорийцы на концерте

Пели нам, долбали твист.

Кстати, верьте иль не верьте,

Но потом пропал турист.

Я ж живой, и это славно!

Всё мне в кайф от этих мест.

Съели группой двух баранов

И засняли Южный Крест.

Ничего здесь не похоже

Ни на что. И я тащусь.

Но в Москву, ребята все же

Я, наверное, вернусь.

1 марта 2010 г.

Здесь действительно всё наоборот: и вода в раковине закручивается против часовой стрелки – проверяли, и солнце идет через север, и теплее на севере, а не на юге, и звезды на небе другие. И конфигурация страны, как Италия, т. е. в виде сапога, но тоже наоборот - голенищем вниз. Но самое главное «из наоборот» то, что в Москве сейчас зима, Москву завалило снегом, а здесь настоящее лето и из всей одежды, что мы привезли с собой, в ходу только шорты и майки.

3 марта мы опять на колесах. Но уже не на своих. В 9 утра нас подбирает экскурсионный автобус. Мы едем на самую северную точку острова Северный - Cape Reinga – 220 км.

Водитель нашего автобуса, он же экскурсовод – маори, толстый, с сиплым голосом, в котором чувствуются нотки хозяина. Бормочет в микрофон, как среднеазиатский акын – что вижу, то пою: это мост через такую-то речку, это лошади, это овцы, это ремонт дороги. Пытается шутить, но шутки его плоски, как Mirror lake (Зеркальное озеро) на Южном острове.

Тем не менее, кое-какую информацию я от него почерпнул, за что ему спасибо. Например, на севере Новой Зеландии общий надой молока составляет 26 тысяч литров в день. Деревья, благодаря уникальным природным условиям, растут в Новой Зеландии в два раза быстрее, чем в Канаде и России.

Если у нас сосна растет до состояния деловой древесины, т. е. до момента, когда ее можно рубить, сорок лет, то в Новой Зеландии этот срок всего семнадцать лет. Вдоль дорог мы неоднократно видели лесозаготовки, чистку участков и новые посадки. Продажа леса – это еще одна и немалая статья доходов Новой Зеландии. Кстати, лес продают необработанным. В основном в Японию.

Место встречи двух океанов, а точнее смотровую площадку с маяком, с которой эту встречу можно наблюдать, мы зафиксировали по навигатору: S 34 25’ 596” (южная широта) и E 172 40’ 600” (восточная долгота). Вот казалось бы, Какая встреча, какое слияние? Ведь это не река, втекающая в море, это два океана. В конце концов, согласно физике это же сообщающиеся сосуды, и разве можно увидеть какую-то линию слияния? Ан нет, можно!

И мы это увидели и, естественно, запечатлели. Зеленоватые волны Индийского океана бурно накатывают на лиловые волны Тихого, в результате чего получается отчетливая линия из пенных белых «барашков», уходящая на север к горизонту. Кроме маяка на площадке установлена стела с указателями направлений и расстояний до некоторых пунктов Земли: до Лондона, Сиднея, Ванкувера, Токио, Лос-Анджелеса, до экватора, Южного полюса, самой южной точки Новой Зеландии. Как Вы думаете, есть ли до Москвы?

<

Всё, что лежит севернее города Окленда – это полуостров с таким же названием. Восточное побережье полуострова, т. е. со стороны Тихого океана – бесконечные пляжи с белым песком. С запада, там, где полуостров омывается Тасмановым морем, песчаные пляжи, но уже из желтого песка. Протяженность их, страшно даже сказать – 90 миль (90-miles Beach). Это примерно 120 километров.

Ехали мы на автобусе километров шестьдесят прямо по этому пляжу. Делать это можно только во время отлива. Песок гладкий, ровнехонький и очень плотный. Бесконечный песок, бесконечное море с изредка торчащими из воды рифовыми скалами. Красотища. Чтобы описать это словами, надо быть Гоголем. У меня же на этот случай был хороший фотоаппарат.

Перед тем, как выскочить на побережье, мы позабавились катанием по песчаным дюнам. Для этого у водителя в багажнике были пластиковые доски, слегка загнутые впереди, чтобы они не зарывались в песок. Ложишься на эту доску, как в скелетоне, на живот, головой вперед. Управлять можно ногами, касаясь песка. Скорость вполне приличная.

Народ с двух автобусов встречает скатывающихся «досочников» громкими криками и аплодисментами. Жалко, не было там подъемника, а то бы съехал еще пару раз. Подниматься же на своих двоих вверх по песку – сердце, казалось, выскочит из груди. И так как мы всё-таки горнолыжники и теперь уже и досочники, но отнюдь не альпинисты, то повторять подвиг с восхождением не стали.

На обратном пути из Bay of Islands мы заехали в заповедную зону – лес каури. Каури – деревья чисто новозеландские. Они настолько необычны и величественны, что заслуживают отдельной главы.

[/I]Согласно Википедии «Новозела[/I]́[/I]ндское ка́[/I]ури, или Ага́[/I]тис ю́[/I]жный (лат. Agathis australis) — вид деревьев из рода Агатис семейства Араукариевые (лат. Araucariaceae). Является самым крупным в Новой Зеландии видом деревьев. Это один из древнейших видов хвойных деревьев, переживший динозавров и встречавшийся уже во время юрского периода (примерно 150 миллионов лет назад). Родиной новозеландского каури является северная оконечность Северного острова Новой Зеландии.[/I]

Новозеландское каури — вечнозелёное дерево, обычно не выше 30 — 50 м и обхватом ствола до 16 метров. Самое большое дерево с собственным именем Танэ Махута («Бог леса» или «Властелин леса») высотой 51,5 метров и обхватом ствола 13,8 метров, возраст которого оценивается примерно в 1500—2500 лет и считается самым старым деревом в мире. Объем ствола – 244 куб. метра, а общий объем – 517 кубов! [/I]

Все эти цифры я не только прочитал в Википедии, но и увидел желтым по зеленому на табличке непосредственно рядом с Танэ Махута.[/I]

Второе известное каури - Тэ Матуа Нгахэрэ (Te Matua Ngahere) — отец леса. Тэ Матуа Нгахэрэ имеет высоту вместе с кроной 29,9 м. Высота ствола от земли до первых ветвей 10,21 м. Объём ствола 208,1 м³. Возраст дерева более 2000 лет. Обхват ствола 16,41 м — самый большой обхват среди каури. [/I]Вот представьте. Мой рост 1.85. Размах рук от кончиков пальцев – 2 метра.

Если восемь человек, таких, как я, встанут в круг, касаясь друг друга кончиками пальцев, то это примерно и будет толщина Тэ Матуа Нгахэрэ. Не увидел бы сам – не поверил бы! А вам что остается, дорогие читатели (если вы, конечно, дочитали до этого места, ибо я что-то разошелся…)? Как говорил незабвенный Михаил Самуэлевич Паниковский: «Нет, Шура, вы поезжайте в Киев и спросите…» Так что или примите на веру, или поезжайте в Новую Зеландию и посмотрите всё сами.

Хвоя каури мало напоминает иголки привычных нам хвойных, скорее это кожистые, овальные листочки оливы или омелы. Кора очень красивая, гладкая, с пятнами отшелушившихся бляшек.[/I]

Леса каури безжалостно вырубались на протяжении двухсот лет, т. к деревья эти – идеальный строительный материал. Толщина ствола внизу и вверху почти одинаковая, так что при разделке минимум отходов. Да и сама древесина считается ценной. Она тверда, она не гниет, ей не страшна влага, после обработки очень красива. Вся аристократическая мебель в Англии сделана из каури. Сейчас вырубка строжайше запрещена. Все продающиеся из каури сувениры (очень дорогие) сделаны из остатков деревьев и их корней, откопанных на местах бывших лесозаготовок.

Замечу сразу, я – не рыбак. Я не кручу лунки в нашем дачном замерзшем озере, летом не сижу с удочкой на Десне, но «если меня в тихом месте прислонить к теплой стенке, то…» То есть в компании, когда всё организовано и не надо думать что на что насаживать, как натягивать, заводить и вытаскивать, когда потом получается уха, а не рыбный суп (отличие в наличии соответствующего напитка), я еще очень даже могу и даже получаю от этого удовольствие.

Мне довелось участвовать в ловле пеляди в Ангаре, муксуна из- подо льда моря Лаптевых, сазана и змей-головы в Сыр-Дарье, каспийской селедки в Ахтубе, но ловить рыбу с рыбацкой шхуны на «затылке земного шара» в Тихом океане – никогда.

Шхуна на деле оказалась небольшим катером безо всяких парусов, хозяин которой и капитан, и боцман, и моторист и т. д. На корме штук восемь спиннингов и таз со скумбрией, которую рыбак резал на куски и ловко насаживал нам на крючки в качестве наживки. На катере есть эхолот и прежде чем начать ловлю, мы после выхода в океан покружили в поисках стаи снэпперов, которую и решили слегка проредить.

Красный снэппер на самом деле и есть окунь, но не простой, а рифовый. Мой брат Толя, не расстававшийся ни на минуту с айфоном, тут же вытаскивает из интернета:

«Красный снэппер или рифовый окунь (Red snapper) –– рыба, принадлежащая к большому семейству рифовых окуней, обитающих в тропических водах мирового океана. Это ценная порода рыб для промышленного и спортивного рыболовства и в ряде стран является основным объектом добычи.[/I]

Наиболее широко снэпперы представлены в водах Тихого океана, где встречаются около пятидесяти видов этой красивой и сильной рыбы. Некоторые виды снэпперов достигают в длину одного метра и весят до 35 кг. Есть сведения так же о поимке рифовых окуней весом в 50кг, но такие экземпляры – большая редкость».[/I]

Добавлю, что каждый год в марте, в разных местах Северного Острова проходят соревнования по ловле снэппера. Что касается указанных выше размеров, то подтвердить эту информацию нам не удалось. Пойманные нами снэпперы были по 30-35 сантиметров. При этом у рыбака на деревянном столе были мерные зарубки и каждый раз очередную пойманную рыбу он проверял на размер. Если меньше разрешенного (для каждого вида свой размер), тут же выкидывал в океан, произнося при этом: «Baby fish!».

В очередной раз везет Светлане – тащит что-то крупное. И действительно, красивая большая рыбина. Это Кингфиш (Kingfish) – королевская рыба, но и она под общее «……твою мать!» летит за борт, так как длины в ней 73 сантиметра, а надо не менее 75-ти. Никакие уговоры, что, дескать, если рыба вытянет губы вперед, то она будет длиннее на эти самые два сантиметра, не помогают. На самом деле по возвращении в порт возможна проверка (у них тоже есть рыбнадзор!) и за подобные нарушения рыбак может лишиться лицензии. А оно ему надо?

В порту вся пойманная нами рыба усилиями рыбака и пришедшей ему на помощь жены превратилась килограмм в семь филе. Вы бы видели, как это ловко у них получалось. Косой надрез длинным острым ножом около жабр, затем быстрое движение вдоль хребта к хвосту – и одна боковина снэппера у рыбачки, Повторение с другого бока – и вторая там же.

Она таким же неуловимым движением отделяет кожу и всё ненужное летит за борт. Впрочем, до воды ничего не долетает, так как целая свора (это как-то точнее, чем стая) чаек и огромных бакланов с диким ором перехватывают рыбные останки на лету.

Добавлю, что ужин в этот день у нас был замечательный, но в отличие от чаек, не бесплатный. Восемь человек по 130 NZD, это будет 1040 NZD. Короче, килограмм снэппера нам обошелся в 150 новозеландских долларов. Но если разделить эту цифру на кучу удовольствия и адреналина, то получается вполне сносно!

В Новой Зеландии очень много повторяющихся названий: KawaKawa, MataMata, KeriKeri…

Сразу вспоминается анекдот советских времён:

- Ты куда?

- В Баден-Баден. А ты?

- …В Гомель-Гомель.

В городок KawaKawa мы заскочили специально, чтобы посмотреть на творение известного австрийского архитектора, дизайнера и философа Фридриха Хундертвассера (1928 – 2000).

Самое известное здание Хундертвассера находится в Вене и носит его имя. Здания, построенные по его проектам, украшают Австрию и Германию, США и Израиль, Японию и Новую Зеландию. Хундертвассера привлекала также работа над дизайном монет, почтовых марок, государственных флагов. У него был и проект флага для Новой Зеландии с изображением улитки с домиком на спине.

Фото 32 Дом Хундертвассера в Вене

Из Википедии:

«Свою архитектурную концепцию он изложил в нескольких манифестах и воплотил во множестве проектов. Его Идеальный Дом — это безопасная уютная нора, которую сверху покрывает трава, но нора со множеством окон-глаз. В Новой Зеландии он построил такой дом, где крыша переходит по бокам в холм. На ней растёт трава, которую иногда приходят пощипать бараны».

В той же концепции построен (1999 год) и общественный туалет в КавеКаве – на крыше растет трава. В строении нет ни одного острого угла, в отделке использована керамика, бутылочное стекло. В городках типа КавыКавы, где архитектуры, в общем-то, нет – сплошь невыразительные «коробки», такое творение сразу выделяется из общего фона и привлекает внимание туристов. Тем более, что этот проект Хундертвассера имеет ещё и прикладное значение.

В этот день мы еще заскочили поплескаться в термальных ваннах с поэтическим названием NGAVHA. Вход – 4 NZD и плескайся, сколько хочешь. Но вот в чем дело – не в каждую ванну можно войти из-за очень высокой температуры. Для декорации они, что ли? Вода в каждой своего цвета – молочная, зеленая, черная … Каждая предназначена для лечения определенных недугов.